Интервью с группой Belle & Sebastian

Обновления

10:17  14.03.2006 (просмотров: 5790)
Когда я впервые услышал Belle & Sebastian, то подумал, что это группа из 60х, с фирменным оркестровым звуком, которым в свое время отличались Simon & Garfunkel. И я был очень удивлен, узнав, что это новая команда, отличающаяся от других и не поддающаяся классификации. Их уникальный звук родился за одну неделю, когда эти разные люди собрались, для того чтобы сформировать группу. Нет, они не участвовали в реалити-шоу  Фабрика Звезд, проект был сформирован в рамках учебного курса в одном из колледжей Шотландии. Музыкант Стюарт Мердок (Stuart Murdoch) буквально на одном дыхании собрал семь человек, увидев, как они играют всего один или два раза, после чего сформировал группу с намерением сделать три песни в рамках учебной программы. В результате был записан сенсационный альбом “Tigermilk”, и на виниле было реализовано 1,000 его копий. К удивлению группы, тираж был полностью распродан, а слух об их грандиозном звучании распространился по всей Великобритании, и после этого группу подучила статус культовой. Более чем 10 лет спустя, после того как они были признаны лучшей  шотландской группой всех времен, их позиции до сих пор очень сильны.


Можете ли вы рассказать о содержании курса, благодаря которому и была сформирована группа?
Это был курс, посвященный бизнесу в музыкальной индустрии в университете Глазго. Он  давал студентам практические навыки и опыт в этой сфере. Обычно всем руководил приглашенный музыкант, который наблюдал за процессом записи, а потом  принимал участие в маркетинге. Таким образом, людям, интересующимся музыкальной индустрией показывали, как это работает на практике. В этом году приглашенным музыкантом стал Стюарт Мердок; он и набрал группу для записи альбома. Каждый год класс должен был выпускать диск с тремя песнями, но на этот раз Стюарт убедил всех записать пластинку с 10 треками, который впоследствии произвели глубокое впечталение.

Как набирали группу? Действительно Стюарт делал это в течение одной ночи в ночном кафе?
Нет, это не совсем так. Я работал у микрофона, а Стюарт должен был петь в тот вечер. Фактически я был своеобразным MC, который должен был играть в промежутках между другими выступлениями. Как раз тогда он увидел меня в действии. Он просто пришел и набрал команду. Мика также заметили в ночном кафе. Ричард, наш ударник, был одним из студентов в музыкальном классе; также как и Нейл, который позднее стал менеджером группы. Ричард должен был получить двойную оценку за то, что был и в группе, и в классе.

Вы могли бы сделать реалити- шоу о том, как собирать группу, если бы подождали 10 лет?
Это было прямо как в реалити-шоу! Чего только у нас не происходило; иногда прямо до смешного. Но сейчас мы группа: хорошо ладим и работаем вместе, но безусловно все это мы заслужили. Потребовалось несколько лет, для того чтобы достигнуть этого.

Большинство участников группы тогда были ещё студентами?
Когда мы только начинали, самым младшим участникам было по 19, они ещё учились. Ещё нескольким  - уже было за двадцать, а мы со Стюартом были самыми старшими, нам было где-то по 26. Младшие оставались в колледже ещё на протяжении полутора лет. Но после того, как они получили дипломы, они так не начали работать по специальности, так как группа стала их основной работой.

Разве ты сначала не отказался присоединиться к группе?
Кажется, что сначала, когда Стюарт пытался уговорить меня стать одним из участников, я отказался. Я уже был в другой группе, и мне не хотелось присоединяться к ещё одной. Он написал мне письмо, и сказал: “Разумно, но ты поможешь мне сделать этот альбом?” Я ответил: “Да, конечно”.

Я уверен, ты рад, что передумал?
О да.  Ну, это произошло само собой; и не было сложным решением. Когда вышел “Tigermilk”, мы почти сразу были готовы записывать следующий альбом. “Tigermilk” вышел в июне, а мы записали следующий альбом уже в июле. Особо не было времени думать, это стало естественным процессом. И появился контракт. Это было совершенно нормальным; было бы глупо отказываться от такой возможности.

Вы понимали, что делаете что-то абсолютно новое, формируя банду с нуля и записывая альбом за неделю?
Я не думал, что у группы будет большое будущее; казалось, что это очередной проект-однодневка. Только когда пластинка была практически закончена, я начал осознавать, что в этом что-то есть; хотя, я заподозрил, что что-то происходит, уже по тому, что Jeepster records заинтересовались нами ещё на этапе работы над “Tigermilk”.

Кто наиболее сильно повлиял на твои музыкальны пристрастия, когда ты был ребенком, и влияет на них сейчас?
Первая группа, которой я проникся, были Beatles. Мне было семь лет, я увидел их по телевизору, тогда показывали их фильмы, и это действительно подстегнуло меня к работе в отношении групп и музыки, все это казалось мне таким магическим. Это чувство так никогда и не ушло. Когда я был тинэйджером, на меня  очень сильно повлияли the Stones. Я хотел играть на гитаре как Кейт Ричардс (Keith Richards) и на губной гармошке как Брайн Джонс (Brian Jones). Можно увидеть отблеск их творчества  в нашей группе, но мы  совсем не такие как Rolling Stones. На меня также повлияла музыка кантри, блюз, и основные хиты поп-музыки. К тому же остальные музыканты в группе очень вдохновляли меня на протяжении последнего года или около того. Странно, но именно они влияют на меня больше всего.

Все музыканты из Глазго?
По духу, да. Все участники группы прожили здесь более 10 лет. Тем не менее несколько человек являются выходцами из других мест: Северной Ирландии, Англии, Восточного побережья Шотландии.

Ещё до того, как группа была создана, у кого-нибудь из участников были одинаковые музыкальные пристрастия?
Нет, скорее наоборот. Мы все довольно разные, может это и помогает. Мы все разного возраста. Иногда наши вкусы сталкиваются; Сара ненавидит фанк, Крис любит фанк, Бобби любит гитарный рок, Крис ненавидит гитарный рок и далее в том же духе.

Как ты думаешь, чем Belle & Sebastian так привлекает людей, почему они преклоняются перед вашей музыкой?
Наверное, все дело в том, что группа становится культовой, если она не слишком понятная. Для нас это было естественным, мы это не изобретали. Мы не образовывались для того, чтобы быть культовой группой, но мы с заботой относились к каждой мелочи фактически во всем: обложках, песнях, текстах на пластинке, материалах. За этим стоит настоящее чувство, и люди обязательно отреагируют на что-то подлинное. Это не тот случай, когда кто-то пытается выскочить на гребне моды, и мы не та группа, которая была образована с одной лишь целью - стать богатыми и знаменитыми.

Участники группы пробуют себя в других сферах искусства: фотографии, видеосъемке, актерской игре?
Да, причем во всем этом. Мы очень увлечены кино и хотим немного развить это. У большинства из нас своеобразный сдвиг на режиссуре. Фильмы могут вдохновлять к музыке. Когда мы собираемся, мы фактически не разговариваем о наших любимых записях, мы говорим о наших любимых фильмах. Фильмы это потенциальный источник огромного вдохновения.

Я смотрю, тебе очень нравится снимать кино, играть роль члена группы; тебе нравится переодеваться и позировать для фото и видео?
Да. Мне понравилось сниматься в видео, хотя, я слышал, что мой типаж в кино это роль отвергнутого любовника. Мне нравится играть. Но я очень заинтересовался режиссурой и тем, как делают кино. Мы проводим в Глазго фестиваль Triptych, там будут всевозможные показы, и я думал в рамках этого мероприятия презентовать свой 20-минутный фильм. Напиши сценарий, он может быть ужасным, но это будет весело. Вот почему мы делаем это.

Как ты считаешь, люди какого типа собрались в Belle & Sebastian?
Несомненно скейтбордисты. И я очень этому рад. Мы хорошо развиваемся, продали пару альбомов, так что реально сложно сказать какие мы. Но среднестатистический участник будет поклонником  Smiths, немного стеснительным и интровертом.

Намного ли сложнее путешествовать в такой большой компании?
Нет. Это легче, потому что вокруг больше девушек, и они как-то все уравновешивают. Вокруг больше людей, с которыми можно поговорить, от этого становится легче. До сегодняшнего момента, мы путешествовали числом до 12 человек. Но я не уверен, что в этот раз мы соберем всех, в основном, потому что на новой пластинке не очень много инструментов. Она более прямая.

Пару фраз о  новом альбоме, The Life Pursuit, что мы можем с ожидать?
На этом альбоме появляется более вибрирующий, заостренный звук, чем на предыдущем, он мне тоже нравится, но он более округленный и гладкий, со своеобразным оркестровым глянцем. The Life Pursuit можно считать продолжением к предыдущему альбому. В нем нет запутанных инструментальных тем, но нас семеро и мы по-прежнему «звучим». Я думаю, что вибрация это как раз то, к чему мы стремились. При записи мы играли все песни намного быстрее, чем на репетициях; в них должно была остаться то чувство энергетики.

Сейчас музыка заставляет вас почувствовать, что вы группа на все времена или вы чувствуете себя  также как при записи первых двух альбомах?
Я не думаю, что продажа наших пластинок изменила наше отношение к процессу записи музыки. До сих пор кажется, что мы делаем музыку для самих себя, как будто она никогда и не выйдет за пределы нашего круга. Вообще-то, на этом альбоме, мы пытались сделать все более сжатым и колким, и я полагаю, нам это удалось.

Как вы были вовлечены в запись живого альбома If You Are Feeling Sinister, который доступен только на iTunes, и прибыль от которого идет в помощь жертвам азиатским землетрясений?
Нас просто попросили. В Лондоне проводилось серия концертов, объединенных одной идеей - в них участвовали несколько групп, которые играли свои классические живые альбомы. И If You Are Feeling Sinister был выбран как наш  классический альбом, и мы сыграли его. Это было интересной идеей, а потом, узнав о разрушениях в результате землетрясениями, мы решили отдать все вырученные деньги, и такое решение казалось  естественным.

Это правда, что вам не особо нравится живая запись?
Да, “Tigermilk” был лучше в плане звучания. If You Are Feeling Sinister слышался чуть-чуть с более низкой точностью звука, слишком плоско. Конечно, самое смешное в этой истории то, что это любимый альбом наших фанатов. То, что мне не нравится в нем, нравится остальным.

Мне кажется, что среди всех участников группы, ты, наверное, был в какой-то степени фанатом скейтбординга.
Да, я был настоящим скейтером. У меня была доска, когда я был ещё совсем ребенком в семидесятых. Я думаю, что впервые настоящий бум вокруг скетбординга разразился где-то между ’78 и ’79. У каждого в моем районе было по доске. Наконец все сошло “на нет”, а потом вернулось в конце 80-х и больше никогда не исчезало. Скейтбординг это красиво. Он принес мне много радости, пока я был ребенком .

Есть ли в Глазго настоящие скейтбордисты?
Да, абсолютно точно есть. Ты повсюду видишь детишек со скейтбордами. Они передвигаются маленькими группками, прыгая и оттачивая свои движения. Когда я был ребенком скейтбординг скорее заключался в том, чтобы гоняться друг за другом с холма и оценивать насколько быстро ты мог ехать. Сейчас они все тренируют свои флипы. Я не разбираюсь во всех этих трюках и терминах.

новое на сайте

return_links(); ?>